Рубрики
 
 

Передплата онлайн

 

Полювання

 

Арсенал

 

Собаки

 

Риболовля

 

Нотатки рибалки

 

Интерв'ю

 

Флора та Фауна

 

Законодавство

 

Газети (номери)

 

2017

 

2016

 

2015

 

2014

 

2013

 

2012

 

2011

 

2010

 

2009

 

2008

 

2007

 

2006

 

2005

 

2004

 

2003

 

2002

 

2001




Асоціація користувачів мисливських та рибальських господарств


Сайт посвященный общению на тему охоты и рыбалки



Головна Про проект Передплата онлайн Об'яви Форуми Контакти

Трудоучастие. Цели, задачи и приемлемость охотниками

С момента моего вступления в ряды УООР в 1966 году о трудовом участии я впервые услышал, проживая в Черкассах, где состоял на охотничьем учете по месту работы в ПОК Черкасского химкомбината. До этого, находясь на охотничьем учете в Гребенковском райсовет УООР, ни в каком трудоучастии в охотугодьях никогда не брал участия и даже не слышал о нем. Организовано проводили тогда разве что только отстрелы бродячих собак, да принимали участие в салютах у памятников героям войны на 9 мая. Если это было трудоучастие, то мне об этом никогда и никто не говорил.

За все время до призыва в СА я довольно часто бывал на охоте, но ни разу не видел никаких биотехнических сооружений в охотничьих угодьях. Роль охотников тех времен в жизни УООР заключалась только в уплате членских взносов, которые платились, как правило, в последние дни перед открытием охоты по перу, которое в те времена производилось строго во вторую субботу августа (на пушного зверя открытие всегда было во вторую субботу ноября). И никакие пожароопасные периоды не могли стать преградой для открытия охоты.

Итак, впервые с необходимостью принимать трудовое участие в жизни охотничьего хозяйства я столкнулся в Черкассах. Там же я познакомился и с балльной системой оценки трудоучастия, когда минимум трудоучастия охотника в сезоне для допуска его к охоте составлял 105 баллов. Для этого нужно было три дня поработать непосредственно в охотугодьях (насчитывали по 35 баллов за один день). Но скоро трудоучастие стало оцениваться баллами уже не только за проведенный день работы, но и за поставленные материальные услуги для УООР. История такова, что вскоре этими материальными услугами стали пользоваться все работники организации для решения своих шкурных интересов, а в угодьях, как говорится, по-прежнему и конь не валялся. Охотоведы, да и егеря, которых до этого особо в угодьях встретить было непросто, с облегчением вздохнули, когда отпала необходимость идти на участок по причине, что туда на отработку трудоучастия придут охотники. Ведь не быть при этом там егерю вродь как не совсем прилично, да и перед начальством надо как-то отчитаться.

Когда я впервые попал в ухотугодья для отработки трудоучастия, то сразу же сделал для себя выводы об огромной «пользе» этого мероприятия для угодий, причем проблема была именно в организации этих работ. А дело было так. Бригадир нашего ПОК предупредил охотников, что в ближайшее воскресенье нам предстоит поехать в охотничьи угодья для проведения каких-то работ, и что с собой можно брать оружие и патроны для отстрела сорок, ворон, бродячих собак и прочих вредных животных. Прибыв в охотничье хозяйство, расположенное в спелом сосновом лесу, мы какое-то время занимались работой на самом кордоне, причем работой, не стоящей выеденного яйца. Из всей картины мероприятия я сделал вывод, что егерь на этом кордоне полный лентяй и бездельник, ведь он легко и сам мог бы выполнить эту работу в свое рабочее время, не дожидаясь приезда большого коллектива охотников.

Дальше дело пошло проще и веселей. Мы сели отобедать, прилично при этом употребив водочки, особенно отличился при этом егерь, который к концу обеда уже стал «очень хорошим» парнем. После обеда нам была поставлена задача пройти лесной массив с целью истребления вредных животных. После оглашения этой задачи ко мне подошел один из авторитетных охотников нашей компании и сказал, что если я увижу на лежке кабана, то мне надо будет стрелять в него, не подымая кабана с лежки, потом заметить место, где это произошло, и продолжать идти дальше, крикнув, что промазал ворону. На мою информацию, что у меня нет соответствующих патронов на кабана, коллега вручил мне два патрона, снаряженные пулей. Я не знаю, стал бы я тогда стрелять в кабана или нет, но, к счастью, его на моем пути не оказалось. Тем не менее, тогда я приобрел первый опыт, какими могут быть действия охотников в угодьях, когда они идут туда с оружием и без контроля, что в дальнейшем дало мне возможность как охотоведу принимать правильные решения при работе в охотхозяйстве при проведении мероприятий по истреблению вредных животных.

В целом я сделал вывод, что пользы от нашего трудоучастия в тот день было сделано на грош, а вред угодьям, который мы планировали нанести, мог быть несоизмеримо большим. Я не знаю, получали ли такую же инструкцию и остальные охотники, или такое поведение было уже давно отработано всеми участниками трудоучастия, могу лишь с уверенностью сказать, что все мои коллеги по тому мероприятию были обыкновенными охотниками. И я не знаю, как бы я повел себя, если бы встретил лежащего кабана и, кстати говоря, кабана к тому времени я еще ни разу не видел. Может быть, и поддался бы стадному чувству «не опозорится» перед коллегами, а может?.. Но факт потенциального браконьерства при проведении биотехнических мероприятий охотниками в угодьях с оружием был на лицо, и впредь я это четко помнил в моей работе.

В дальнейшем, работая в госохотхозяйстве, я использовал трудовое участие охотников в основном на заготовке кормов, хотя и понимал, что те объемы кормов, которые заготавливают охотники, это капля в море для подкормки копытных в случае возникновения в угодьях экстремальных условий обитания при той численности копытных, которая была в наших угодьях. Всего объема заготовленных ими кормов – сена, древесных веников, крапивы могло бы хватить только на один день подкорми и то не всего нашего стада копытных. Поэтому в хозяйстве корма силами егерей складировались и хранились по нескольку лет, а в тяжелые времена к спасению дичи от голода активно подключались и руководители сельхозпредприятий (колхозов и совхозов).

Таким образом привлекать к трудовому участию был смысл только с одной стороны – выявить и предоставить право охоты настоящим охотникам, готовым в любую минуту прийти на помощь бедствующим животным с мешком зерна или прицепом сена и без оружия. И такое мероприятие имело свои положительные результаты – все не совестные охотники вскоре были отсеяны от охоты в хозяйстве и искали охоту там, где трудоучастие было лишь для галочки.

Что касается трудового участия с применением оружия, то и такое мы практиковали, но до тех пор, пока не уничтожили всех бродячих и одичавших собак. При этом отстрел проходил под руководством и при непосредственном участии всех работников хозяйства и имел положительные результаты. Все собаки в угодьях уже через три года были уничтожены, а численность дичи начала активно расти. То есть трудоучастие охотников, направленное строго на пользу для охотничьего хозяйства и под контролем специалистов давало положительные результаты.

Для того чтобы определить отношение простых охотников к трудочастию и жизни охотничьего хозяйства, начну с себя, как простого охотника. Прежде всего, скажу, что принятие трудоучастия охотником в каких-то угодьях, в которых он не будет охотиться, совершенно неприемлемо. И это первый и главный постулат – охотник должен трудиться в своих и только своих охотничьих угодьях и видеть плоды своего труда. Правда, тут возникает другой вопрос, а как быть с «чужими» охотниками? Хочу заметить, что такое название для приезжих охотников мне совершенно не нравится, потому давайте лучше их называть гостями, гостями первичного коллектива местных охотников. Это значит, что прибывшие гости принесут пользу в угодья ПОК, а не в карман охотоведа или егеря, то есть размер и характер этой пользы должен быть где-то зафиксирован и заскладирован или вывезен в угодья с составлением соответствующего акта. Заранее предполагаю, что вышеупомянутые «трудяги» по этому поводу закричат, что это невозможно. Да, соглашусь с этим, это невозможно до тех пор, пока вышесидящими не будет разработано Положение на этот счет. Я понимаю, как же ты его разработаешь, когда такое положение заберет у них же, высокосидящих, возможность собирать трудоучастие и направлять охотников в угодья по своему усмотрению, притом наделяя направленных правами поведения в угодьях, превосходящими права местных охотников. Причем такое право как бы подтверждается и местными охотоведами и егерями, которые на любое возмущение местных охотников многозначительно отвечают, что они, дескать, из области, а вы посторонитесь. На вопрос же местных – а как же трудоучастие, наши угодья от них его никогда не видели? – как правило ответа не находится, хотя он все-таки есть. Это нищающие, как по численности, так и по видовому составу дичи, угодья, которые полностью лишены биотехнических мероприятий. Это совершенно нищие охотничьи хозяйства, не имеющие средств на проведение хотя бы самого минимума работ в угодьях, в том числе и содержания порядочных, трудолюбивых работников.

В целом отношение основной массы охотников к отработке трудоучастия определяется как «кара господня». Ну, сами посудите, если человек где-то работает пять дней в неделю, то чем ему заняться в два оставшихся дня (не говоря уже о сельских жителях, у которых выходных вообще почти не бывает). Всегда найдется чем заняться, а тут тебя настоятельно приглашают на трудоучастие… И тут как тут доброхоты из охотоведов и егерей, которые могут тебе зачесть решение их шкурных вопросов в трудовое участие в охотничьих угодьях… В результате такой схемы в угодьях не добавляется ни биотехнических сооружений, ни численности дичи.

У многих возникает вопрос – а кому и зачем вообще нужно это трудовое участие? Ответ на него я уже частично дал в этой статье, остается только дополнить рассмотрение вопроса темой – почему трудовое участие не имеет бухгалтерского учета и почему биотехнические сооружения, заготовленные корма и прочие материальные ценности, созданные в процессе отработки трудового участия, не оприходуются в соответствии с требованиями бухгалтерского учета и не передаются охотоведам и егерям под материальную ответственность, как и не устанавливается никем сохранность этих материальных ценностей? И главный вопрос – чем занимаются получающие зарплату егеря, охотоведы в охотугодьях? На мой взгляд, большинство из них совершенно не знают, что все работы по проведению биотехнических мероприятий это их каждодневная забота, а домашнюю работу они, как и все остальные занятые на работе люди, должны выполнять в нерабочее время и в свои выходные.

Из своего личного опыта знаю, что при систематическом контроле над работой егерей в ГОХ «Гавриловское» угодья были наполнены биотехническими сооружениями, склады заполнены кормами, хозяйство имело полное пограничное и внутрихозяйственное остолбление. А вот с момента утраты такого контроля все это почти полностью исчезло из хозяйства. Исчезли даже хранилища для грубых кормов, а вот все охотоведы и егеря остались, и даже на одного «трудягу» стало больше. А ведь на всех их государство тратит наши народные деньги. Вместе с биотехнией исчезло из хозяйства огромное стадо оленей, на очереди полное исчезновение косуль, да и остальной дичи. А егеря все ждут, когда охотники приедут и поработают за них.

При этом, если трудоучастие в УООР как бы узаконено, то каким образом можно требовать трудоучастия в государственном охотхозяйстве мне вообще непонятно. В свое время наш районный охотовед в названном хозяйстве даже стал собирать трудоучастие в денежном эквиваленте, при этом напрочь отказывая охотникам принять трудоучастие в виде кормов для дичи. В дальнейшем мои попытки узнать, куда ушли собранные таким образом с охотников средства, успехом не увенчались, однако ни одной копейки этих денег на обустройство угодий направлено не было. В чьих карманах осели эти средства – вопрос без ответа.

В конце концов, проанализировав состояние дел с трудовым участием, я пришел к выводу, что это в значительной мере коррупционно образующий фактор в деятельности охотничьего хозяйства, так как он совершенно не имеет положения о государственном или каком-то другом способе учета его объема и расходования материальных ценностей, получаемых от его исполнения, а, значит, трудовое участие в таких условиях совершенно не нужно.

Вообще непонятно, почему охотники должны что-то делать в угодьях, ведь на их же средства содержится армия трудяг различного ранга, которые, по моему глубокому убеждению, должны заниматься проведением всех биотехнических мероприятий, а не создавать проблемы для охотников, многие из которых и на охоту-то ходят два раза в сезон, а тут им надо еще и три дня выкроить из своего графика на трудовую повинность, а если не получается выкроить, то приходится прибегать к прохождению этого мероприятия по «сокращенной схеме», то есть посредством действий, помогающих при этом кому угодно, только не охотничьему хозяйству.

Думаю, что большинство наших охотников согласится с тем, что проводить все необходимые (или хотя бы часть из них) мероприятия обязаны работники охотничьих хозяйств, в том числе или даже прежде всего за деньги, получаемые охотхозяйствами от реализации отстрелочных карточек. Так как эти деньги должны идти на компенсацию ущерба, нанесенного охотничьему хозяйству, вернее популяции дичи в этом хозяйстве, в результате изъятия из него животных путем законной плановой охоты. Это же должно касаться и средств, получаемых от реализации лицензий на добычу лицензионных видов. То есть деньги, полученные от охот, должны быть возвращены в угодья, где проводилась охота. Такое предложение имеет полное право на существование и внедрение в жизнь по той причине, что на выращивание дичи в вольных угодьях охотпользователь в натуральном виде по прямому назначению не затрачивает и десятой части стоимости разрешений на их добычу. В основном сегодня у нас получается, что существование дичи в угодьях и ее выживание – это забота самой дичи, и дичь у нас существует не благодаря содержанию работников охотничьего хозяйства, а, во многих случаях, вопреки.

Как бы подводя итог под всем сказанным о трудоучастии, следует констатировать – все охотники платят госпошлину за пользование государственным охотничьим фондом диких животных. Члены общественных охотничьих организаций, в свою очередь, платят еще и членские взносы, которые должны идти, в том числе и на развитие охотничьего хозяйства. Со всех охотников охотпользователи собирают деньги за отстрелочные карточки, якобы также необходимые для развития охотничьего хозяйства, посылая нас после этого в почти пустые угодья для уничтожения тех остатков дичи, которые все еще обитают там, вопреки мудрому руководству отраслью. И всего этого все равно мало. Существует, по мнению того же руководства, еще и такой необходимый вид поборов, как трудовое участие. А как вы, уважаемые коллеги охотники, считаете, не пора ли отказать им в таком «корыте», пусть они, я имею в виду «трудяг» от охотничьего хозяйства, сами решают свои личные проблемы, а нашей помощью пользуются только в действительно экстремальных случаях в жизни диких животных.

В. Щербак



Украинская Баннерная Сеть