Рубрики
 
 

Передплата онлайн

 

Полювання

 

Арсенал

 

Собаки

 

Риболовля

 

Нотатки рибалки

 

Интерв'ю

 

Флора та Фауна

 

Законодавство

 

Газети (номери)

 

2017

 

2016

 

2015

 

2014

 

2013

 

2012

 

2011

 

2010

 

2009

 

2008

 

2007

 

2006

 

2005

 

2004

 

2003

 

2002

 

2001




Асоціація користувачів мисливських та рибальських господарств


Сайт посвященный общению на тему охоты и рыбалки



Головна Про проект Передплата онлайн Об'яви Форуми Контакти

За мечтой

Была у меня мечта. Пожить в тайге с недельку, побродить с ружьишком по не тронутым местам. Подышать ароматами тайги весеньей. Просыпаться под пенье глухарей, и под хорьканье вальдшнепа засыпать. Напиться до пьяна березового сока, и по утру взбодриться чаем из свежих ягод клюквы. Эх мечты, как сладки вы.

А может на самом деле, взять и уехать на неделю? А как же семья, робота. Да и далеко тайга, и страна другая.

Весна. Все вокруг просыпается, и душа болит и тяготеет за мечтой, туда, где мохнатые болота, и тетеревиные тока. И каждый год душа рвется все сильнее. И все, терпеть уж больше нету сил.

-Я еду за мечтой. Тихим мечтательным голосом, говорю жене сидя за кухонным столом и ожидая ужина.

Она на мгновение поворачивает ко мне голову, и через плечо, одновременно оценивая мое выражение лица, нет ли в нем подвоха.

-Это за какой мечтой?

-Ну помнишь, я тебе фильм показывал про тайгу, и охоту на глухаря, так вот…

Жена откладывает нарезание салата, поворачивается ко мне, и внимательно молча смотрит на меня. Ее взгляд заставляет меня замолчать. Я немного начинаю нервничать от затянувшейся паузы. Толи она фильм про глухаря вспоминала, толи пыталась просто сдержать себя, чтобы мне не высказать за все зря прожитые со мной годы. Но я не выдерживаю паузы и пытаюсь немного разрядить обстановку.

-Да ты меня не правильно поняла, я не в тайгу собираюсь, я к нашим соседям в Беларусь, они меня каждый год приглашают. Наверное мои слова прозвучали вовремя, моя Любка тока громко вздохнула, повернулась, и уже не поворачиваясь, и не отрываясь от нарезания салата, спросила.

-Когда собрался ехать, и с кем?

Я немного перевел дух, не думал что она так просто сдастся. Видать, она подумала что, слава Богу не в тайгу.

- Да на следующие выходные, и на понедельник я с работы отпросился. Она сделала паузу в нарезании, слегка приподняла голову, но затем опять принялась за салат, но ножичек по дощечке застучал уже подругому.

- Михаллич едет, Тарас и Витя.

- Какой Витя?

- Ну тот, который мне ножик за пять копеек продал, ты им как раз салат нарезаешь.

Больше она у меня ничего не спрашивала. Я с важным видом вышел из кухни, не выдавая своего внутреннего состояния. А состояние я вам скажу было, ну… осталось дернуть за кольцо, и меня бы разорвало.

Тащу с кладовки патроны, фляжки, и всякую всячину, и складываю все в уголок. Любка моя смотрит как я курсирую, не выдерживает.

-Ты больной полностью, сегодня ведь только вторник, а ты едешь в пятницу.

Ведь ей не понять того, что просто сидеть и ждать пятницы, уже нет сил, и что эта палатка в еловом лесу с дымящимся рядом котелком, снится каждую ночь, а летающие вальдшнепы не дают уснуть с вечера.

Последние сутки перед отъездом самые тяжелые, на душе что не понятное, толи тревога, толи ликование, а вот в груди где то под сердцем , что-то постоянно щемит.

И вот, этот час ликование отъезда, теплая встреча с друзьями, у всех приподнятое настроение. Грузимся в одну машину, и в неблизкий свет. Что там нас ждет, какие трофеи и впечатления, никто не знает, но даже само движение к мечте радует. Пусть это не Сибирь, но мне кажется эмоций от этого не меньше.

Веселая компания единомышленников, это чуть ли не самое главное в охоте. И под наши веселые рассказы, про всевозможные нелепые истории на охоте, мелькают за окном побеленые хаты, перелески и весенние полноводные реки.

К месту добрались уже к полуночи. Выйдя из машины, все первым делом потянулись разминая затекшие суставы, и тут же все застыли, наши взгляды были обращены к звездам. Промежутки между звезд, были темнее самой темноты, а звезды светили на этой темноте как брильянты, кем-то небрежно рассыпанные, переливаясь разными цветами.

То ли от длительной езды, то ли от избытка кислорода, а может от бескрайности открывшейся нам вселенной, меня пошатнуло, и мне на мгновение показалось, что я лечу.

Опустивши голову вижу перед собой Сашу, он тихонько подошел и тоже смотрит куда то в глубину вселенной, затем с недоумеванием сводит плечами, опускает голову и одновременно протягивает руку.

-Ну как доехали?

-Да все нормально, только вот суставы слегка позатекали.

-Не переживай, за три дня у тебя будет возможность их размять. Проходите в хату.

Из темноты желтым светом, как то, по особому уютно, светят два маленьких поделенные рамкой на четыре, окошка. Мы заходим в хату, и сразу становится понятно, почему от этих окошек веяло теплом. На большом деревянном столе стояла дымящаяся паром картошка, шкварки пуская пузыри катались по здоровой сковородке, а в центре стояла алюминиевая тарелка с квашенной капустой, небольшая тарелка с тюлькой, четыре стопки и графин с сизоватой жидкостью (потом мои догадки подтвердились, это был самогон) и кирпичик хлеба.

-Ну за приехало – Толкаю тост и с причмокиванием переворачиваю стакан.

За столом становится оживленно, Саша с большим удовольствием наблюдает, как мы гоняем шкварки по сковородке капустой, и с каким аппетитом поедаем тюльку с душистой, крохкой бульбой.

Витя отрезает горбушку хлеба, шумно нюхает и пробует.

-Мужики вы хлеб попробуйте, я ничего похожего в жизни не ел.

Кирпичик хлеба тает на глазах. Немного перекусив, Саша нас ведет в соседнюю комнату, собственно хата всего и состоит из дух комнат. В первой стоит печь, стол, возле печи небольшая кровать. На против печи, небольшой шкафчик для посуды, рядом стульчик на котором стоит ведро с водой, это собственно кухня, а вторая комната, это спальня, их разделяют деревянные двойные двери покрашенные синей и порядочно выцветшей краской, высотой они примерно метр шестьдесят, так что нашему Тарасу приходилось чуть ли не в двое сгибаться, чтобы пройти. Здесь есть груба, хорошо натоплена и приятно отдает теплом, четыре кровати, стол на котором стоит телевизор, и шкаф для одежды. Стены в хате сложены с кругляка, побелены и над кроватями весят небольшие коврики с рисунками на охотничью тематику.

Все с интересом разглядывают жилище, которое больше похоже на музейный экспонат.

- А что это за квадрат прибитый к потолку – стуча пальцем по коробу с досточек показывает Тарас. Потолки настолько низкие, что этот короб находится практически на уровне его лица.

- До семидесятых годов, пока к нам не проели электричество, это был светильник. –Отвечает с улыбкой Саша.

Тарас с недоумением осматривает прямоугольник со всех сторон.

-Как в семидесятые? что серьезно? – Саша с уверенность махает головой, - А как же он светил, этот светильник?

-Да очень просто, снимаешь одну досточку и кладешь туда лучину, поджигаешь и комнате светло.

-И что можно при таком свете делать?

-Моя бабушка, при таком свете ткала всем одежду, и вон то полотняное полотенце, что весит на рогу лося, тоже ее робота. Ну что будете спать ложиться, или… Все в один голос возражают. Спать не будем, до трех ночи осталось всего два часа, и только разморит всех. Да и кто бы смог уже уснуть, когда мы уже успели вдохнуть аромат свежего воздуха, и в голове у каждого болмотали тетерева, цокали глухари и хоркали вальдшнепы, которые и так много ночей не давали спать, а уж тем более за два часа до отъезда в лес.

В назначенное время подъезжаем к хате во дворе которой стоит трактор “Шасик“ из кузова виднеется сено и какая то одежда. Мы дружно вываливаемся из машины, настроение у всех приподнятое, здороваемся с Николаевичем, он нас будет везти к месту и забирать обратно.

-Так, хлоцы, берите свои вещи и грузите в кузов.

Тарас лихо заскакивает на кузов и мы ему начинаем подавать свои пожитки. По мере наполнения кузова, глаза Николаевича становились круглее и было видно что он уже окончательно проснулся. После погрузки, в кузове практически не осталось места.

К трактору подошел какой то пожилой мужчина в фуфайке, армейских штанах, сапоги в голенищах были широки на стока, что можно было еще комуто туда влезть. На плече у него болталась старая БМ-ка, на сношенном в узенькую полоску кожаном ремне.

-Хлопцы! Это Петро Иванович, он сегодня вас поведет на глухаря, он всю жизнь проработал егерем и то болото, на которое мы сегодня поедем, он знает как свои пять пальцев.

Петро Иванович оказался не особо разговорчевый, после рукопожатия он залез в кузов, раскатал свою ушанку и зашился где то меж вещей, так что была видна одна макушка.

Он с интересом смотрел, как мы мостились на кузов, в котором практически не осталось места. Нам конечно не получилось зашится в кузов как Петру Иванычу, мы просто улеглись с верху

-Я не замерзну? Спрашивает Тарас.

-Всего около нуля - Отвечает Михалыч - да и скорость в этой технике небольшая, я тоже куртку одевать не… Его взгляд остановился на расплывшийся улыбке Петра Ивановича.

-Пожалуй я куртку одену, да и положить ее некуда.

Мы улеглись в прицепе, я махнул рукой показывая что можно трогать. В кабине заклацали какие то рычаги, завизжал стартер и через секунду из глушителя с хлопками вырвались клубы черного дыма. Включились фары, которые светили немного ярче луны, трактор проняла дрожь и он резко рванул с места так, что мы схватились за борта. Николаевич аккуратно выехал со двора на улицу, и лихо помчал нас мимо темных силуэтов хат к нашей мечте.

Я лежал и смотрел в звездное небо. Звезды все так же, ярко светил и глядя на них казалось что мы стоим на месте, и лишь клокотание двигателя работающего в нагрузку и хлюпанье разливающихся луж, говорило нам что мы движемся. Иногда ухабы подбрасывали наш трактор, и мы в такт ухали. На фоне ярких звезд, черным призраком пролетали ветви деревьев, приобретая в темноте сказочные силуэты. По мере отдаления от села, я понял почему нас везут на этой технике. Полноводные лужи иногда подбирались по самые борта, трактор замедлял ход, выхлопная приглушенно булькала из воды, и казалось, вот он остановится, но он хватался колесами за твердое дно, и тяжело карабкался на сушу. Чем дальше мы продвигались в лес тем больше там было бездонных луж.

-Нам еще долго? Спрашивает Тарас глядя на Петра Ивановича.

-Да еще где то половина. С невозмутимостью отвечает Петро Иванович.

Тарас начинает растирать замерзшие руки.

-Что же холодно так… Выдавливает он из себя дрожащим голосом.

Где то из глубины вещей слышится хихиканье Михалича, он лежит замотанный в куртке и одетым капюшоном, что и носа не видно.

-Не холодно будет, не холодно – Ворчит Тарас, при этом толкая Мыхалича в бок, от чего тот еще громче хихикает. Под общий хохот Тарас начинает шарить по прицепу со словами «Замерз как на морском дне» в надежде что то найти. Петро Иванович подает ему лежащий рядом старенький тулупчик. Тарас влезает в тулупчик, подымает воротник и заваливается на бок, и даже в полной темноте было видно как его лицо расплылось в улыбке, он тихонько почти про себя «Эх как по мне сшито».

Но вот на одной из лесных дорог, трактор остановился, двигатель нехотя затих.

-Все, хлопцы, приехали. – Послышался голос Николаевича из кабины.

На прицепе все начали потягиваться и разминать затекшие суставы. Мы быстро подали амуницию с прицепа, быстро собираем ружья и цепляем патронташи. И вот мы в полной боевой готовности.

В лесу темно и тихо. Пахнет вересом, прошлогодней листвой и сосновым лесом. Нас делят на две группы, одну берет Николаевич, а с другой идет Петро Иванович. Отойдя немного в сторонку, они начали шепетом что-то друг другу объяснивать, при этом размахивая в воздухе руками, рисуя не видимые маршруты.

Впереди еле заметным темным силуэтом идет Петро Иванович, за ним размашистым шагом Тарас, и я еле поспевая за ним. Пытаюсь вспомнить все фильмы которые смотрел про глухарей, и давно прошедшие охоты. Как токует, как я буду прыгать под песню, это все рисует мое воображение. И я так увлекся своими мыслями, что решил попробовать, как я буду прыгать. Делаю три размашистых прыжка, и вдруг прямо передо мной, возникает что-то темное. Я со всего размаху влетаю на спину Тарасу, а тот в свою очередь Петру Ивановичу. Последний поправил шапку и что-то бубня, отошел от нас на несколько метров. Тарас повернулся ко мне и еле слышно прошипел

-Я тоже не успел остановится.

Мы свернули с дороги и пошли болотом. Ближе чем на три метра, Петро Иванович нас не подпускал к себе. Он темным силуэтом мелькал меж деревьев, и когда остановился, то и вовсе пропал из виду. Но чем глубже мы уходили в болото, тем больше он от нас отдалялся, мы же старались из всех сил. На каждой остановке Тарас начал расстегивать по одной пуговице своего тулупчика, она со скрипом потдавалась ему, и было слышно как он с облегчением вздыхает. Надо сказать шапку я тоже снял, и хоть не было видно как клубы пара подымаются на домной, но я был уверен что таки подымаются.

Вот немного рассвело, и мы догнали Петра Ивановича который нас ждал облокотившись на березу. Он с улыбкой посмотрел на нас, а мы два красавца, растрепанные и тяжело дыша завалились на мох.

Петро Иванович нам дал немного отдышатся, затем махнул рукой и мы двинулся дальше.

Немного пройдя Тарас указал на землю. Там были остатки жизнедеятельности лосей, и чем дальше, тем их было больше и больше, может это потому, что стало светлей, но казалось, что лоси вокруг нас. Повсюду на деревьях были белые полосы, с остатками телепающейся коры. Я все время вглядывался в глубь болота, в надежде увидеть темный силуэт который бесшумно проплывает меж белеющих берез, как корабль призрак выхваченный на мгновение из туманна.

Чем глубже мы заходили в болото, тем сосны становились меньше и скудне, а мох выше и мокрее. Остатки берез стояли по два три метра, верхняя часть упавшая в болото уже покрыта мхом, а этот ствол держался только за счет коры, и когда ты его касался, то он складывался как карточный домик.

На болоте стало светлее, березы подчеркивали рассвет, и додавли сизины в краски рассвета и лишь мох темнел еще ковром.

Мы продолжали идти через болото, через каждые десять шагов останавливаясь и прислушиваясь, к тому как просыпается лес. Где-то в той стороне, где небо стало светоло-голубым, послышались болмотание тетерева, а через пару минут его подхватили остальные.

Мы прошли через все болото, но так и не услышали песни глухаря, и даже его взлета. Что то было не так, а может кто-то накануне их разогнал, а может слишком громко мы пробирались сквозь болото. Короче, мы остались без трофея. Про себя я подумал, может это и к лучшему, жалко мне их уж больно красивая и древняя птица.

По рации связались с остальными, у них тоже ничего. Вышли в условленное место, не далеко торфяных полей. На них тетерева токуют взахлеб, подстегивая наш азарт. Но тщетно. Все попытки их скрасть заканчивались на начальной стадии. Казалось, вот только одним глазком выгляну, даже не глазом а краюшком глаза взгляну где он, как он тут же произносил «Кковоок» и с шумом ледянящим кровь в венах улетал, и все начиналось сначала. И вот последний петух громко хлопая крыльями покинул поле. Солнышко уже порядочно пригревало, и мы решаем ехать на место нашего лагеря.

Место нам выбрали превосходное. Небольшая возвышенность среди болот, в диаметре метров сто, вокруг сплошные непроходимые болота, и лишь узкая полоска суши, по которой можно туда попасть. Мы сбросили вещи из трактора, и принялись за палатку и костер. Николаевич взял топор и пошел ставить березовый сок. Я смотрел как у него это ловко получается. Он всего за несколько минут, поставил семь банок и котелков, и во всех березах сок капал именно в посудину, сбегая по деревянному колышку ручьем. Я сел возле первого котелка, и с нетерпением ждал пока набежит несколько глотков. В конце нашей экспедиции, мы из сока даже плов варили, стока у нас его было. И домой мы его набрали во что тока можно было. Но со свежим, тока с березы соком, нужно бить аккуратным, он холодный и горло прихватывает мгновенно. К вечеру меня уже отпаивал Тарас своим чудо чаем, собранным из каких-то веточек и трав.

Затем я занялся приготовлением ребрышек. Я всегда люблю угощать этим блюдом, дорогих мне людей. Когда они повисли над костром, капая жиром на угли, то у нас появилась минутка перевести дух. Тобишь выпить по п’ятдесят, под холодную закуску. Конечно же тост был за охоту.

- А вы знаете что это за место, где мы сейчас находимся? Начал не спешный разговор Николаевич.

Мы с недоумением переглянулись, пожимая плечами. Николаевич преодолевая усталость, крекча встал со стільчика, и направился к краю поляны.

-Идем, я вам сейчас что то покажу.

Там где поляна теряет свою висоту, и метра на два опускается к болоту, были видны продолговатые углубление, напоминавшие воронку, и таких воронок мы насчитали шесть.

-Это землянки. Продолжил Николевич –Здесь во время войны, четыре года жили люди, в основном женщины, дети и старики.

Мы с интересом рассматривали эти воронки, в некоторых были видны остатки камей, из которых были сложены что то похожее на печь.

Вот и подоспели ребра, Николаевич с аппетитом закусывает ребрами.

-Так просто, на костре поджарил и так вкусно, а я скока свиней за свою жизнь переколол, а так вкусно ни разу и не приготовил. Я раздобренный похвалой, быстренько пополняю стаканы. Подкрепившись, и напишись сладкого березового сока, Николаевич уселся поудобней на стулчике, поднял указательный палец в верх, и начал свой рассказ.

-Я вам хочу рассказать, про один случай который случился на этом месте во время войны. Когда немцы сожгли село, то уцелевшие выкопали здесь землянки и спрятались от них. Но и здесь не было спокойно, немцы постоянно проводили карательные операции против партизан, и кто им в лесу попадался, млад иль стар, тут же расстреливался, поэтому все кто здесь жил, практически сидели на своих клумках, готовых в любую минуту сорваться и уйти в болота. Костры жгли и готовили еду, тока ночью, днем дым мог заметить вражеский самолет и направить сюда карательный отряд.

И вот, однажды вечером после ужина, а ужинали в тот вечер лепешками, мука для которых добывалась из желудей один пожилой и хромой дед, пошел в болото оправиться с шумом. А в это же время, и по тем же причинам, недалеко находилась и одна баба. Услышав этого деда, она рванула в лагерь, и с криком ''немцы идут '' умчалась в болото. И все последовали ее примеру.

Мы сидим в непонятке в чем же соль. Первым соображает Тарас и спрашивает у смеющихся Петра Ивановича , и Николаевича.

-Я вот не могу понять, а что такое ''оправиться с шумом''?

Николаевич вытирает рукавом, выступившую от смеха слезу, насупливает брови водит глазами в разные стороны, пытаясь подобрать слова, что бы вышло по культурней.

- Ну оправится с шумом. Затем опять задумывается. –Ну это когда, шум, от автоматной очереди не отличишь. Что вам сказать, мы минут пятнадцать бились в канфусиях держась за животы и умываясь слезами.

Тарас у меня потом, еще много раз спрашивал.

-А с чем это он оправлялся. А… с шумом. И мы очередной раз розрывались хохотом.

Вечером мы разошлись по опушкам, на вечернюю тягу. Вот что-то есть в весенней охоте такое, чего нет ни в одной другой охоте. Какая то особая душевность, а может, и на нас так действует весна как на вальдшнепа, что мы покинув уютные квартиры, и живем в диком лесу.

Я стал на опушке с не большими березками. Солнышко уже завалилось за сосны, разрисовав облака сказочными красками. На поляну опустилось облачко туману, добавив в воздух свежести и запаха каких-то трав. Где то с той стороны опушки, заболмотал молодой и не терпеливый тетерев. Почти над самой головой, с характерным свистом пролетает пара уток. Ах как прекрасен свист их крыльев в полной тишине.

Хорк, хорк, хорк. Совсем неожиданно, сбоку и сзади, послышалось токование вальдшнепа, и меня как током ударило. Я поворачиваюсь и замечаю птицу, которая быстро спукается к земле. На золотом закате видно его характерные опущенные к низу кончики крыльев, и длинный клюв. Я вскидываю ружье, и не успеваю прицелится, птица теряется на фоне темного горизонта.

Я ощущаю как по всему телу пробежала дрожь, сердце гупает что аж в висках слышно, в польцах послышалась мелкая дрожь, я весь превратился в комок нервов, и постоянно верчу головой в надежде увидеть заветный силуэт.

И вот я снова слышу справа от меня еле уловимый звук, резко поворачиваю голову, при этом снимаю ружье с предохранителя. Как описать следующее, не знаю, но я попробую. Вы когда нибудь видели какие у совы глаза? А у испуганной совы? Нет? А я видел. Когда я обернулся то здоровенная сова, вытянув вперед когтистые лапы, и широко раскрыв крылья, пыталась приземлится мне на голову. Я смотрел ей в глаза, сравнить их не с чем, сейчас таких монет не выпускают, ну разве что с царским пятаком, я так предполагаю, что она смотрела тоже на такие пятаки. Поджав под себя когти, она начала усилено махать крыльями, давая задний ход, да так что моя шапка слетела. Адреналин у меня вышел через правый ствол, добавляя ситуации экстриму. Вспышка и грохот выстрела, повергли сову в ужас, и у нее тоже выделился адреналин, только совсем из другого места и прямо мне на грудь. От выстрела я сел на задницу, а сова махая по очереди крыльями растворилась в темноте.

- Йома йооо… Говорю громко, проверяя не остался ли я заикой и смотрю на свою куртку… Ищу шапку, и иду к ближайшей луже приводить себя в порядок. На этом тяга и закончилась.

Утро решили посвятить тетеревам. Но на тех местах где вчера токовали тетерева не было ни одного, они токовали на деревьях или в болоте, и подойти к ним не представлялось ни какой возможности. Нагулявшись по лесу, и насмотревшись красот весеннего леса, мы возвращались к лагерю по пути распугивая тетеревов и косуль.

Тарас пошел немного скорее, поскольку солнышко начало хорошо пригревать, а ему в тулупчике было совсем не холодно. На подходе к лагерю мы услышали токование тетеревов, они токовали прямо за нашей палаткой, в болоте. Немного постояв и послушав их пение, мы неспешно и без шума начали продвигаться к палатке.

Тарас стоял на здоровенной, поваленной сосне с краю болота, на перевес с ружьем. Его взгляд был устремлен туда откуда доносилось пение тетеревов. Мы начали что-то шумно обсуждать. Наше внимание привлек Тарас, он нам не двузначно показывал кулак. Мы затихли. Из болота, не далеко от нас, захлопали крылья, тетерь покинул болото, так и не показавшись нам на глаза. Через некоторое время с земли поднялась тетерка, и села на сухую небольшую сосенку, она была всего в каких то двадцати метрах от Тараса, но вскоре и она улетела. Тарас все так же стоял на краю болота. Некоторое время на болоте было тихо, затем где-то из глубины болота послышалось тетеревиное чуфыканье и болмотание.

Я немного послушал, и принялся за приготовление завтрака. Разжег костер и принялся мыть тарелки, как то не ловко у меня получилось и ложка упала в металлическую тарелку. В тихом весеннем лесу, это был не звон тарелки, а удар колокола. Тихонько выглядываю из за палатки, посмотреть на Тараса. Я теперь знаю как выглядит танк, в нескольких метрах от тебя, и смотрящим прямо вам в глаза стволом, на такой взгляд я нарвался. Я с виноватым видом медленно спрятался за палатку, сел на пенек и стал ждать чем это все закончится. Через какое то время к петуху который токовал в центре болота, добавился еще один, но горазда ближе. Я тихонько опять высовываюсь из за палатки, смотрю, а Тарас надычыл перья и чуфыкает в ответ. По голосу петуха доносящегося из болота, было слышно как растет его недовольство, эта перепалка длилась минут пятнадцать. И вдруг в глубине болота послышалось хлопанье крыльев. Время остановилось, все замерли в ожидании. И вот он черный как туча и надутыми и красными от ярости бровям, летит через болото к Тарасу, и настолько он выделялся на коричнево-желтом фоне болота, что казался громадным. Он не долетел до Тараса метров двадцять, сел в болото, и тут же взлетает увидев Тараса, которого принял за конкурента. Прозвучали выстрелы, тетерь тяжело рухнул в болото. Если сказать что это было красиво, не сказать ни чего. Это было божественно.

Вечером мы опять пошли на тягу. Я заметил, что у меня появился страх резко поворачиваться. Теперь я выварачивал глаза в ту сторону куда хотел посмотреть, и лишь потом медленно поворачивал голову. В этот вечер я много стрелял, но все мимо. Сказалось отсутствие практики стрельбы в таких условиях, и не совсем правильные патроны.

Ночью я спал у костра. Не знаю с чем можно сравнить это удовольствие, когда ты лежишь под открытым небом, в костре потрескивают дрова, а ты смотришь в усеянное звездами небо, и уснуть с самыми прекрасными мыслями. Но толька я спал смачно и крепко, пригревшись у костра. Витя, всю ночь отгонял от нас кабанов, которые по его словам, пришли на мой храп, и он время от времени толкал меня в бок, что бы я перестал манить свиней.

Утром за нами приехал трактор, мы быстро загрузились в обратную дорогу. Пока ехали в село, было время вспомнить все прекрасные моменты, и стало грустно, что эта поездка заканчивается. Но мы покидали эти сказочные места с твердой уверенностью обязательно снова сюда вернуться.

Н. Кротюк



Украинская Баннерная Сеть